АСТРОВ
Николай Александрович
«Николай Астров обладал исключительной работоспособностью: столь плодовитого
на идеи конструктора у нас, пожалуй, не было»


- Е. И. ПРОЧКО
О конструкторе
Советский инженер-конструктор бронетехники, создатель серии легендарных легких танков, главный конструктор «Завода № 37 имени Серго Орджоникидзе» (НИИДАР) с 1934 по 1941 г, где под его руководством были созданы малые плавающие танки Т-38 (1935) и Т-40 (1939), гусеничный полубронированный артиллерийский тягач Т-20 «Комсомолец» (1936). Всего им создано двадцать шесть типов боевых машин пяти семейств. Доктор технических наук (1976), профессор.
Николай Александрович Астров родился 15 апреля 1906 года в Москве, в семье профессора МВТУ. Еще в гимназии Николай проявил больше склонности к точным наукам, нежели к гуманитарным, а к прикладным дисциплинам – больше, чем к теоретическим: подростком построил действующую модель двигателя внутреннего сгорания для демонстрационных опытов на уроках физики. А закончив школу в 1924 году, сразу, без дополнительной подготовки поступил на работу в качестве чертежника в Научно-исследовательский автомобильный и автомоторный институт — НАМИ.

Конструкторские способности проявились у юноши и на скромном посту чертежника: при обсуждении инженерами спецификаций проектируемого первого советского автомобиля НАМИ-1 Николай сделал несколько предложений по конструкции заднего моста. Коллективу эти предложения показались интересными, и в результате разработать задний мост НАМИ-1 Астрову и поручили...

Николай работал в чертежной мастерской и одновременно учился в Московском электромашиностроительном институте, с отличием закончив его в 1928 году. После этого трудился инженером-конструктором на Московском электрозаводе. С 1929 года – ассистент в Московском электромеханическом институте.
В стране набирала обороты индустриализация, и вместе с ней стремительно раскручивался маховик массовых репрессий. В 1930 году поступил в ОГПУ анонимный донос и на Николая Астрова. Несмотря на то, что на предварительном следствии вина инженера в контрреволюционном заговоре не подтвердилась, Николай Александрович Астров был арестован и с декабря 1931 года угодил в так называемую «шарагу» — в Автотракторное КБ технического отдела экономического управления ОГПУ. Проще говоря — в конструкторское бюро при тюрьме...

В качестве ведущего конструктора Николай Александрович возглавил коллектив специалистов-арестантов , осужденных по делу «Промышленной партии» И вместе с ними работал над первыми советскими плавающими колёсно-гусеничными танками ПТ-1 и ПТ-1А, принимал непосредственное участие в разработке среднего трёхбашенного колёсно-гусеничного танка Т-29 в четвертой и пятой модификациях.
«Москва, осень 1932-го. Очень холодная, с мокрым снегом, заморозками и оттепелями. Представить себе трудно, как тогдашняя столица, названная кем-то царством булыжных мостовых, извозчиков и трамваев, не походила на сегодняшнюю... По мосту-трубе с грохотом и ревом, поднимая фонтаны грязи, прошел наш танк ПТ-1 с завода «Красный пролетарий", где был изготовлен, на Хамовнический плац для показа членам правительства, среди которых был и Сталин. Именно его слово уже тогда решало судьбу всех новых разработок военной техники. Перегон танка по мосту – а шел он со скоростью примерно 60 км/ч – стал зрелищем впечатляющим, хоть и длился недолго. Заслышав грохот, прохожие останавливались и таращили глаза.

Времена были наивные: опытная боевая машина шла по городу среди дня, никакой дополнительной охраны, кроме двух милиционеров, запрещавших другое движение, когда танк приближался к мосту на своем недлинном пути от завода до Хамовнического плаца и обратно. В тот хмурый осенний день плац покрывали льдистые корки еще неплотно легшего снега. А поскольку сам он был не очень-то ровным, в некоторых местах стояли довольно большие лужи. Грязища была, можно сказать, полноценной – как раз для испытаний танка. Всевозможное начальство сбилось в довольно тесную группу рядом с большой лужей, видимо, надеясь, что автомобили начальства еще более высокого, прежде всего самого Сталина, остановятся перед ней. Возможно, так и случилось бы, будь плац сухим или по летнему пыльным.

Однако машина Сталина остановилась непосредственно у объекта демонстрации. Сталин вышел, а шофер очень медленно отъехал, развернулся и встал в ожидании своего пассажира. Чуть хрипловатым голосом, тихо, словно опасаясь простуды, он спросил, где инженер, который должен докладывать. И кто-то из группы, несомненно, знавший мою роль в создании ПТ-1, громко выкрикнул: «Астрова сюда, для доклада!" Душа моя дошла почти до пяток... Следуя в полушаге сзади, я по возможности четко и, главное, громко – нас всех предупредили, что слух у него плохой – стал рассказывать об особенностях нового танка.

Сталин обошел машину, внимательно слушая меня. Потом задал несколько вопросов, которые показывали, что он неплохо знает танки, и заметил, что в ПТ-1 многое необычно. В частности, поинтересовался размерами и объемом башни. Спросил, что за двигатель у танка, и, услышав, что авиационный, бензиновый, пробормотал с тенью неудовольствия: «А ведь обещали машину на дизеле!". Потом тихо, как бы про себя, буркнул: «Продолжайте!» и уехал. Проект был одобрен на высшем уровне... К сожалению, в силу не зависевших от нас обстоятельств дальнейшую работу над ПТ-1 прекратили, и до массовой серии он не дошел»
- Из воспоминаний Николая Астрова
В 1934 году «шарага» была расформирована, а Николай Александрович был назначен главным конструктором московского завода №37 Спецмаштреста, где под его руководством были созданы малые плавающие танки Т-38 и Т-40, лёгкие танки Т-30 и Т-60, гусеничный полубронированный артиллерийский тягач Т-20 «Комсомолец» .
«Конструкция нашего нового Т-37А страдала двумя серьезными недостатками. Тормоза механизмов поворота, расположенные вне корпуса и на плаву погружавшиеся в воду, намокали – в результате танк на время становился неуправляем. Коварство самозахватывающих тормозов едва не стоило мне жизни. Жарким летним днем мы проводили очередной эксперимент, стремясь поднять скорость плавания танка. Ездили обыкновенно на Архиерейский пруд, что за Преображенской заставой в Москве, или, если требовался более протяженный заплыв, – за город, на Медвежьи озера. По пути оттуда все и произошло.

Опыты в тот день закончились почти безрезультатно, и, чтобы сколько-нибудь утешиться, я заменил в танкетке Т-37А штатного водителя и сам взялся за управление. Предстояло проехать километров 25 по Щелковскому шоссе. Двигаясь посередине, я мешал автобусу обогнать танк, но внутри было так шумно, что долго не слышал его сигналов. А поняв в чем дело, осторожно повернул рычаг управления вправо, чтобы вывести машину на обочину. Тут правый тормоз схватил намертво – танк оказался в кювете и мигом опрокинулся. Первое, что испытал, пока танкетка стояла на башне, а я как бы на голове, – недоумение. Потом, словно подумав, машина качнулась и легла на правый бок – место водителя оказалось сверху, со стороны, не прижатой к земле. Но крышка люка передо мной захлопнулась, и первая попытка открыть ее оказалась неудачной. Обернувшись, я увидел ярко-желтое пламя бензина, вытекшего из бака на перегретый двигатель и выхлопные трубы.

Дело дрянь: бак вот-вот взорвется. Сообразил, что в танке есть устройство для пожаротушения. Но оно, на мое счастье, не сработало. Дело в том, что огнегасящая смесь при высокой температуре разлагалась, превращаясь в фосген, глотнув которого, я бы вряд ли написал эти строчки. Однако считалось, что это последнее средство борьбы с огнем, и экипаж использует его, покидая машину.

Изо всей мочи налег на крышку люка, голова пролезла, но выбраться оказалось непросто. Сильно дернувшись, разорвал комбинезон, выскочил в обрывках тлеющих штанов. Тут подоспела группа наших машин, следом возвращавшихся с испытаний, и люди стали забрасывать горящую танкетку землей, благо у всех были лопаты. Мало толку, к тому же опасность взрыва оставалась. Решили вызвать пожарную машину. Это удалось довольно быстро, но, когда мы увидели красный автомобиль, летевший из Москвы, бак рванул»
- Из воспоминаний Николая Астрова
12 сентября 1941 года приказом Наркомтанкопрома Н.А. Астров назначается начальником конструкторского бюро завода №37, совмещая этот пост с должностью главного конструктора. Идет Великая Отечественная война, танки Манштейна рвутся к Москве, завод готовится к эвакуации.

Именно на долю Астрова выпадает участь свернуть деятельность КБ и производственного участка в Москве и подготовить завод к вывозу в Свердловск. А 16 октября 1941 года Николай Александрович приехал на Горьковский автозавод с небольшой группой московских коллег – для конструкторского обеспечения производства танка Т-60. Приехал очень нестандартным способом — за рычагами экспериментального танка из первой предсерийной партии, добравшегося своим ходом от Москвы до Горького.

Инженеры сидели на броне, а прямо к корме новенького Т-60 были проволокой прикручены дополнительные канистры с горючим... С генеральным конструктором ГАЗа А.А. Липгартом Николай Александрович был знаком со времен работы в НАМИ, а теперь стал его заместителем по танкостроению на ГАЗе.
В начале 1942 года за создание танков Т-40 и Т-60 Н.А. Астров был удостоен своей первой Сталинской премии. Кстати, в 1975 году присутствовавший во Дворце культуры ГАЗа на праздновании 30-летия великой Победы Николай Александрович сообщил, что со Сталиным ему пришлось общаться девять раз.

И не было случая после самой первой встречи, которая состоялась осенью 1933 года на демонстрации астровского плавающего танка ПТ-1, чтобы вождь, завидев Николая Александровича, непременно не подчеркивал: «Товарищ Астров, я вас помню!» В Горьком Н.А. Астров руководил созданием лёгких танков Т-70 и Т-70М , Т-80 (1943), а также разработал гусеничное шасси САУ СУ-76М на основе ходовой части танка Т-70. «Семидесятый» и его модификации не успели в массовых количествах выйти на фронтовые дороги, но зато этот танк в послевоенные годы состоял на вооружении более 30 дружественных нашей стране государств.
С 1943 года Астров работал на Мытищинском машиностроительном заводе. С 1946 Астров — главный конструктор ОКБ-40: под его руководством созданы гусеничные шасси для авиадесантных артиллерийских самоходных установок АСУ-57 и АСУ-85, для зенитного артиллерийского комплекса ЗСУ-23-4 «Шилка», полубронированного артиллерийского тягача АТП, зенитных ракетных комплексов «Куб», «Бук», «Тор» и «Тунгуска»...

Всего, до ухода на пенсию в 1985 году, Н.А. Астровым было создано 26 типов боевых машин пяти семейств, принятых на вооружение Советской Армии. И вся эта техника строилась серийно...
Николай Александрович Астров ушел из жизни в 1992 году, в Москве. Инженер-полковник, доктор технических наук, Герой Социалистического Труда, профессор, заслуженный деятель науки и техники РСФСР, лауреат трех Сталинских премий и Государственной премии СССР оставил после себя уникальные проекты массовой бронетехники.